Останется детям на память

Этот фотоснимок, сделанный 1 сентября 1941 года, имеет печальную историю. В тот день наш отец Губайдулла Мангуткин ушел на войну. У мамы остались три дочери. Мне было 6 лет, одной сестренке – 3 года, другой -  7 месяцев. Из села Сандугач тогда уехали 12 мужчин, у которых были семьи, маленькие дети. Председатель сельсовета Трофим (фамилию не знаю) запретил женам проводить мужей до Янаула.

В Арляне, являющемся в те годы центральной усадьбой сельсовета, он всех женщин отправил обратно на зерноток: была пора уборки. Мужчины, сев на брички, уехали в районный военкомат. Но моя мама, несмотря на запрет, с младшей дочерью на руках, через поля и овраги побежала в сторону Янаула, чтоб повидать отца еще раз. Она успела, папа в это время метался по станции, искал глазами маму, как чувствовал, что ее никто не удержит. Увидев супругу, он заплакал: «Жаным (он иначе ее и не называл), до отправки 15 минут. Хочу сфотографироваться с тобой. Может, не доведется остаться в живых. Останется детям на память».

  Так и сфотографировались. С краю родной брат моей мамы Исмагил, который в этот день тоже уходил на войну, на коленях мамы -  моя младшая сестра, рядом с ними – наш отец. Эта была первая и последняя их совместная фотография.

  Папа с войны не вернулся. Мама вырастила нас одна. Мы все стали достойными людьми, никогда не огорчали маму. Я разменяла восьмой десяток, а той девочке на фото, моей сестре, скоро исполнится 74 года. Дядя Исмагил, получив тяжелое ранение на фронте, был отправлен в госпиталь города Сатка Челябинской области. Когда немного оправился, ему, знающему молитвы и обряды, поручили хоронить умерших от ран бойцов. После войны он остался жить в Сатке, женился, работал на химзаводе.

  В эти майские дни у нас, детей военной поры, как будто вновь вскрываются душевные раны. Нынешнему поколению эти чувства незнакомы. Пусть будут незнакомы и впредь.

М. МАНГУТКИНА, ветеран труда.

Фотографии: 

Подписаться на ежедневную подборку новостей