На горизонте работали два трактора…

Признаться, я приехал в Кагу, чтобы написать эдакий радостно-шаблонный репортаж о заготовке кормов. Скучнейшая тема! Поэтому не­обходимы штампы. Вот пример: «Механизатор Василий останав­ливает трактор, весело выпры­гивает из кабины и вытирает пот с пыльного лица, оставляя след на лбу от широкой ладони.

«Как идет заготовка?» - я ста­раюсь перекричать шум мотора.

«Все отлично! – басит Васи­лий. – Задание выполняем на сто пятьдесят процентов!»

На лице механизатора разли­вается счастливая улыбка….»

Но Михаил Дмитриевич все испортил! Это я про директора Кагинского хозяйства…

- Как идет заготовка кормов? -

скучно спрашиваю я.

Мы стоим посреди большой поляны.

- Честно? – тут же ерничает Михаил Дмитриевич.

Я давно его знаю. И он всегда так… Любит резать правду-мат­ку. И зачем меня спрашивать, как будто бы я могу ответить: «Нет, соврите, пожалуйста…»На горизонте работают два трактора.

- Что, так всё плохо? – спра­шиваю я, чувствуя, что газетные шаблоны придется отбросить.

- Ну, если бы дело обстояло в тридцать седьмом, меня бы рас­стреляли за такое положение дел в хозяйстве. В восемьдесят седьмом вызвали на бюро рай­кома и взгрели бы по полной программе. А сегодня… Сегодня меня приехало снимать телеви­дение.

Это он про меня. Я взял с со­бой видеокамеру.

…На горизонте работают два трактора. Один делает валы граблями, к другому подцеплен пресс-подборщик, который вре­мя от времени «выплевывает» рулоны. Один такой рулон весит примерно полтонны. Их необхо­димо заготовить около полутора тысяч штук, чтобы кагинские ко­былки и буренки успешно пере­зимовали.

- Судите сами: сейчас в на­шем хозяйстве работают девят­надцать человек, - продолжает свою тему Михаил Дмитриевич Засов. – Почти все работники в предпенсионном возрасте. Че­рез три года что будет с хозяй­ством?

ПокаМихаил Дмитрие­вич вздыхает о кадровых проблемах, я вспоминаю такой случай. Однажды, в конце вось­мидесятых, я приехал в Кагу, чтобы собрать подписи сельчан под обращением к советским тогда еще властям с требовани­ем вернуть Кагинский Николь­ский храм. Такое задание мне дал белорецкий батюшка… В здании храма тогда размещался клуб.

Я пришел в магазин. Меня окружили кагинские бабушки. Бабушки? Да, я навскидку тог­да подумал, что это именно ба­бушки. Но когда стал записывать данные, то обнаружилось, что «бабушки» совсем немногим старше меня. Им было лет по тридцать-тридцать пять! Меня это шокировало… Быть может, я просто был моложе? Но мне показалось тогда, что эти милые женщины - доярки и скотницы тогдашнего колхоза «Победа» -

выглядели, как старушки (или около того): все укутанные в платки, и на лицах какой-то не­мой испуг: «А мне за это ничего не будет, если распишусь?».

Крестьянский труд страшно неблагодарный! Он быстро ста­рит и высасывает все соки.

- Сколько зарабатывает ме­ханизатор сегодня? – спросил я Михаила Дмитриевича. - Зависит от погоды, - уклон­чиво отвечает он и поясняет, что если выработка большая, то ме­ханизатор получает пятнадцать тысяч рублей и даже несколько больше (до двадцати тысяч). А если идет дождь целыми дня­ми, то и шесть тысяч не зарабо-

таешь.

Итак, где взять кадры?

В первый класс Кагин­ской школы в этом учебном го­ду пойдут семь сельских ребя­тишек. Кстати, в прошлом году было три первоклассника. Анна Михайловна Андреева, дирек­тор школы, предоставила вот такую информацию: количество первоклашек колеблется из го­да в год: то меньше, то больше. Но тенденции увеличения все-таки нет. В прошлом году было 11 выпускников школы. Трое из них поступили в вузы (зачис-лены на бюджетной основе). В этом году - семь выпускников. И только одно поступление в институт. Остальные выбирают средне-специальные учебныезаведения, и все профили не имеют ничего общего с сель­ским хозяйством. И самое глав­ное – никто не стремится вер­нуться в родное село. Чего гре­ха таить, сами родители делают все возможное, чтобы их чада устроились где-нибудь «там». А разговоры о том, что «где ро­дился, там и сгодился» - это для патриотических школьных ак­ций и отчетов.

Может быть, привлекать кад-ры со стороны? Но что должно произойти в голове у человека, какой атомный взрыв, чтобы он бросил все и рванул с семьей в деревню развивать сельское хо­зяйство? Таких немного. В мас­совом порядке это возможно в районах, где сельское хозяйство является базовым и очень хоро­шо развито. Все эти проблемы касаются не только Каги.

В тех же девяностых я ездил по деревням, и меня всег­да восхищала самобытность сельских жителей. Их милая па­триархальность, которая сохра­нялась естественным образом и казалась незыблемой. Особенно этим отличались башкирские села. Кстати, у башкир самобыт­ность еще пока сохраняется. В русских поселениях Белоречьяостаются одни пенсионеры и дачники, которые на огородах сеют газонную травку.

Наверное, я сгущаю краски: республика ежегодно выделяет гранты фермерам, на которые те строят новые коровники. В на­шем районе построено уже не­сколько небольших ферм – на пятьдесят голов каждая.

Но как быть с правопреем­никами бывших колхозов? Сам Михаил Дмитриевич Засов, на­пример, считает, что будущее сельского хозяйства – за круп­ными производителями. Когда будут инвестиции, современная техника и племенной скот…

Впрочем, стоп! Это уже дру­гая тема…

Идет заготовка кормов. На горизонте работают два трактора.

Я не выдерживаю:

- Ну хоть что-нибудь хорошее скажите, Михал Дмитрич! Мне же репортаж писать!

Он понимает, что перебор­щил: - Травостой отличный. Только погода мешает. Ловим каждый солнечный денек…

Далее он говорит о силосе и сенаже. Я до сих пор путаюсь в этих понятиях.

Вспоминаю, как Михаил Дмитриевич однажды пояснял мне абсурдность стереотипно­го мнения насчет русской лени. Вот, как это примерно звучит.

Возьмем западного ферме­ра. У них в большинстве стран стойловый период – три месяца. В России – девять! Русский кре­стьянин (башкирский и всякий другой, наш, российский) рабо­тает в три раза больше. На ту же заготовку кормов необходимо в три раза больше затрат. Я здесь не рассматриваю соотношение заработной платы и себестои­мости, но бельгийский фермер в наших условиях (климатических и прочих) давно спился бы от безнадеги. А про наших крестьян дедушка Некрасов сказал так:

В деревне Басове

Яким Нагой живет,

Он до смерти работает,

До полусмерти пьет!..

Впрочем, нынче в деревнях стали пить меньше. …Но я опять ушел от темы!

Итак, на горизонте – два трактора.

Сегодня в Кагу приехал Максим Сулейманов, на­чальник отдела развития агро­промышленного сектора нашего района. Он пытается как-то раз­веять нависшую над поляной ат­мосферу пессимизма:

- Михаил Дмитриевич – че­ловек уникальный. Я думаю, хо­зяйство благодаря этому руко­водителюруко­водителю будет жить еще долго. Ведь здесь занимаются не толь­ко выращиванием телят… Хозяй­ство многопрофильное. Здесь есть племенная конеферма и даже действует турбаза…

Пока он говорит, как по за­казу, на заднем плане, у самой кромки леса, вырисовы­вается группа конников. Это ту­ристы отправились по конному маршруту. Здесь, в живописней­шем местечке под названием Сухов ключ, располагается эта турбаза. Вам предложат не толь­ко конные маршруты, но также сплавные и комбинированные… Пишу не для рекламы. Просто рассказываю об очередном спо­собе «поддержки штанов».

Туристы приезжают в Кагу, чтобы покататься на знамени­той кагинской лошади. Так ее называют в народе. Если упро­щенно, то это смесь башкирской породы с рабочей лошадью и русским тяжеловозом.

Вообще-то, конеферма (не побоюсь сказать) – националь­ная гордость республики. Даже сама порода (вернее, вид поро­ды) так и называется – Улучшен­ная башкирская.

Помощи от государства – прак-

тически никакой. У конефермыдо сих пор нет лицензии, хотя здесь занимаются племенной работой. Лицензия стоит денег…На меня накатывает волна мечтательности… Вспо­минаю, как два года назад здесь, в Каге (или в окрестностях), пла­нировалось строительство мо­настыря. Никольский храм был центром притяжения этой идеи. В Каге одно время даже жили несколько монахинь (почему-то решено было открыть имен­но женскую обитель). Но мона­стырь по неизвестным причи­нам не состоялся. Впрочем, са­ма идея осталась жить, а любой монастырь, как известно, – это всегда развитое сельхозпроиз­водство.

Монастырь живет по дру­гим экономическим принципам, вернее, здесь один принцип: работа во славу Божию! Такие понятия, как «убыточность» или «бесперспективность» в мона­шеской жизни являются пустым звуком. Что вы хотите, если у монастыря даже налогообложе­ние является льготным.

Однажды я был в Дивее­во. Название этого мона­стыря теперь известно каждо­му. Это кусочек рая на Земле! А ведь каких-то двадцать лет на­зад поселок Дивеево, где оста­вались руины бывшей обители, был никому не известным, по­лузаброшенным и умирающим населенным пунктом. Сегодня там современные коттеджи, хо­рошие дороги, благоустроенные улочки. Монастырь владеет го­стиницами, земельными угодья­ми, подсобным хозяйством. Это пример возрождения - не только духовного, но и материального.

Понятно, что Кага – это не Дивеево. Но ведь Никольский храм – уникален по своей архи­тектуре! Таких в России больше нет. Это вам не типовой проект сельской церкви.

Те, кто бывали в Каге и при­касались к стенам этого храма, были внутри, видели старинные фрески, согласятся со мной! Ис­пытываешь какой-то немой вос­торг в душе! «Умели старые рус­ские строить!» - воскликнул од­нажды мой знакомый, который впервые увидел Никольский храм. Но вернемся, однако, к теме. Впрочем, стоит ли? Имею в виду всё ту же за­готовку кормов. А два трактора на горизонте продолжают ра­ботать… Механизаторам не до мечтаний. Они и сегодня тарах­тят своими тракторами только уже на горизонтах других полей.

Я не знаю, что будет с кагин­ским хозяйством чрез три года, когда все работники уйдут на пенсию. Но знаю точно, что впе­реди – зима. И трудолюбивый кагинский народ к ней усиленно готовится.

И скоро кагинские лошадки прибудут из леса, где они воль­но пасутся косяками. Мы напи­шем о них отдельно.

Игорь КАЛУГИН

Фотографии: 

Подписаться на ежедневную подборку новостей