Как я коневодству и кумысоделию учился (Туймазинский район)

 

Ухаживать за лошадьми и готовить напиток батыров – дело не простое

Эмиль МУСИН

В ООО КФХ «Юлдуз» (село Тюменяк, руководитель Фанир Галимов) первым делом меня проинструктировали, как не пострадать на конеферме. Например, подходить к русскому тяжеловозу (вес – 650-700 кг) сзади нельзя, только сбоку. Он может убить одним ударом копыт. По сути, это дикое животное, до середины декабря пасущееся в поле, привыкшее с жеребячьего возраста лишь к нескольким пастухам и дояркам.

Я попробовал, каково это быть коневодом и кумысоделом...

 

Один незнакомый звук и – молока нет

Может, халат какой дадите? – спросил я у зоотехника хозяйства Ильдуса Бурганова.

Зачем? Здесь не свинарник, тяжеловозы чистоплотны, к тому же тактильный контакт с ними может оказаться для Вас фатальным. Альфа-жеребцу, например, не понравится Ваш запах и ... В прошлом году мы во всех кардах сварили мощную железную ограду, потому что деревянные бревна жеребцы разбивают. Вы сейчас – пастух-скотник, начинающий работу с 8 утра. Вы опоздали на полчаса. У нас 200 лошадей, часть стада – на выпасе. Возьмите вилы, сейчас привезут «зелёнку». А после неё лошадок тянет пить, полягать друг друга.

Всё стращаете?

Конечно. Это полезно для здоровья. Овёс возьмете на складе: 2 мешка по 30 килограммов – на 15 жеребцов. Потом загоните вернувшихся лошадей в карды и на ферму. Станете дояром-технологом по производству кумыса. Мы подобрали для вас самую послушную кобылу по кличке «Блондинка».

Я увидел кучу зелёной травы высотой под два метра. Мы с работником принялись её раскладывать по кормушкам. Душистое сено манило, но юные лошадки с укором смотрели не на него, а на меня. Начали жевать, лишь когда я отошёл от кормушки. Мечта «погладить коняшку по чёлке» отдалялась. «Сейчас погладить себя лошади не дадут. Если неделю с ними проведёте, они к вам привыкнут, будут обнюхивать, так как очень любопытные», – пояснили работники.

После уборки навоза в кучу и наполнения поилок водой моё тело стало наполняться «мышечной радостью». Зашуганно оглядываясь, чтобы не проморгать прибытие альфа-жеребца, я побрёл вслед за зоотехником в доильный цех. Там в загоне нетерпеливо ждали 10 кобыл. «Блондинка» выделялась пшеничной гривой. Она окинула меня презрительным взглядом и зашла в стойло, где её на уровне груди заблокировали спереди и сзади двумя брёвнами 20-летней сосны.

Включате генератор, – сказала технолог Муназдага Мустафина. – Теперь осторожно поднесите доильные стаканы к соскам.

Я потянулся вниз и удивился:

А вымя где?

В это время блондинка резко дёрнулась и стукнула копытом. Её взгляд словно говорил: «Ты ещё откуда взялся?» Отсос молока прекратился.

Технолог наклонилась и полушёпотом сказала: «У лошади всего два соска. Если молоко не потребляется или не выдаивается, то его выработка прекращается, так как у кобыл нет больших молочных желез для хранения молока. Своим голосом Вы её испугали. Не разговаривайте... Прижимайте стаканы крепче».

Вместо обычных 2,5 килограмма молока лошадка из-за меня дала меньше. Доить получилось не очень, но я смог тайком два раза погладить её по боку. Блондинка развернула ко мне свою томную морду словно говоря: «Ты, я смотрю, никак не уймёшься».

Следующую лошадь доярки заблокировали бревнами и снизу. Норов у неё был тревожный. Это при том, что в дойное стадо отобрали самых спокойных кобылиц. Я смотрел в сторону, так как прямые взгляды незнакомцев кобылиц тоже пугают.

 

Кумыс взбивается как яйца

В итоге с 10 кобыл мы надоили около 20 литров молока. С вечерней дойки выйдет примерно столько же. Этого сырья хватает на производство 100 бутылок чистейшего кумыса (без порошкового молока и использования газового баллона), то есть газификация – естественная.

Это инвалютный напиток арабских шейхов, – услышал я весёлый голос Бурганова, неся вёдра в кумысный цех.

Первоначальный энтузиазм начал меня покидать – «заговорила» поясница. «И вот так каждый день? – думал я. – М-да-а».

В небольшом кумысном цеху из дна бочки в нос ударил нежно-кислый запах закваски. Способ её приготовления – секрет, дерево из которого сделана бочка – «военная тайна», ряд промежуточных операций – вообще жуткий секрет!

Технология такова, – продолжил Ильдус Рифович. – Сейчас выливаете всё молоко в закваску. 20 минут вручную взбиваете все это одинарной крестовиной, словно яйца.

Затем я прицепил двойную крестовину, и кумыс перемешивался двигателем в течение часа. 20 минут ушло на выпадение осадка. Потом через два фильтра, чтобы ни комочка не прошло, вместе с технологом мы перелили кумыс в ёмкости. Дали отстояться.

Заквасочная комната специально отапливалась. В ней было ровно 30 градусов по Цельсию. Рубашка взмокла. Хотелось просто лечь на травку под дерево, чтобы про меня забыли на два часа. Однако бодрый голос Бурганова продолжал вещать о секретах кумысоделия башкир. Главная задача – создать брожение, чтобы дрожжи за ночь «съели» сахар и выделилась полезная углекислота. Такой кумыс самогазируется и может храниться до 10 дней.

Вскоре готовый напиток, опять же через двойной более тонкий фильтр, начали разливать по бутылкам. Однако меня от операции отстранили. Это всё же не шоу, а производство.

Мне поручили за час ровно наклеить этикетки на 100 бутылок. Лишний клей я обтирал полотенцем и, конечно же, не успел.

Есть быстрый метод заквашивания и постепенный. Тюменяковцы выбрали постепенный: после дойки кумыс заливается в закваску, бродит ночь, на другой день разбавляется в определённой пропорции свежим кобыльим молоком. Полный цикл изготовления – 24 часа. Если кому-то нужен сильно-кислый кумыс, технология уже другая и показания врачей, кстати, тоже должны быть соответствующими.

Почти все операции выполняются вручную, технологической линии нет. Как мне объяснили, где начинается конвейер, там растут скорость, объёмы и уходят народные технологии. Кумыс, образно говоря, «прямо из под вымени» не поступает в торговые сети. После проверки Роспотребнадзора, он ящиками разбирается одними и теми же клиентами много лет.

Не маловато молока дают кобылы?

Можем провести и три дойки, но это не цель, – говорит Бурганов. – Жеребят надо крепких поднять. Ведь наше предприятие с 2011 года – племенной репродуктор. В прошлом году отправили в Минсельхоз республики заявку и получили полумиллионную субсидию на развитие племенного дела. Чтобы добиться этого, восстановили историю основных линий родословных, аж с 70-х годов, провели целый комплекс мероприятий. Республиканская комиссия проверила соответствие лошадей показателям. Сегодня у нас на каждую голову есть – паспорт. Держим породу тщательно.

 

Нужны инструкторы и госинвестиции

Читал в Интернете, что русские тяжеловозы в холке должны быть 153 сантиметра. Ваши невысокие...

Понимаю. Сегодня многие, купив несколько лошадей, объявляют себя конезаводчиками. У нас русский тяжеловоз низкорослого уральского типа, выведенный по пермской линии специально для ветреных зим. Тип алексеевский и другие – более крупные. В сохранении и селекции уральского типа около 200 лет участвовали несколько поколений тюменяковцев. Вот кто настоящие конезаводчики, низкий им поклон! Первый признак нечистой породы – мелировка, если в шерсти присутствуют светлые волоски. Мы таких выбраковываем. В остальных нюансах могут разобраться только дипломированные зоотехники-практики.

В республике оформились мясное, племенное, кумысное, спортивное направления коневодства. Ваше предприятие пытается освоить и туристическое. Почему с последним такие трудности? В наших-то красивых местах, на экономически выгодном вольном выпасе...

Мы строим туристическую этнодеревню 17 века «Бабай утары» (дедушкина заимка), с музеями, гостиницей, конными прогулками, рыбалкой, отвлекая большие средства от производства. А ведь при господдержке она была бы уже запущена в эксплуатацию. Пошла бы налоговая отдача. Туристический кластер Башкортостана совещаниями не поднимешь. Если вести речь о не о пяти вагончиках, а о современном комплексе, куда отдыхающих будут привозить автобусами нужны многомиллионные вливания.

Вторая проблема – отсутствие хорошо обученных инструкторов по конной езде. Это с виду кажется, мол, установи высокую зарплату и «спецы» приедут. На деле – не так. Приучить русского тяжеловоза, приспособленного к безопасному контакту с людьми – непросто. Обычно начинают с саней, через несколько месяцев постепенно переходят на верховую езду. Хорошо ещё живы тюменяковские старожилы-коневоды, показавшие нам азы адаптации коней для езды. Однако до постановки дела на поток ещё далеко. Нам предстоит решить общекадровую проблему и набирать персонал семьями из местных тюменяковцев, знакомых с коневодством.

Эмиль Мусин <emmusin@rambler.ru>

Фотографии: 

Подписаться на ежедневную подборку новостей