Для туймазинского фермера пчеловодство давно стало смыслом жизни

Пчелиные ульи – словно вехи на жизненном пути Махасима Гасимова. Мальцом он ухаживал за четырьмя ульями, которые стояли на подворье его родителей. В 20-летнем возрасте, когда его назначили главным бухгалтером колхоза, их число увеличилось до двух десятков. Через два года после выхода на пенсию уже на его подворье количество пчелиных домиков достигло полусотни. А сегодня в ООО «КФХ «Пчелокомбинат», которым Гасимов «рулит» вместе с двумя братьями и племянницей, насчитывается 700 ульев.

 

Пчёл собирали... ложкой

– Сколько себя помню – рядом всегда были пчелы, – говорит Махасим Мансурович. – В детстве наша семья, в которой насчитывалось десять человек, проживала в небольшом доме. А в подполе с осени до весны хранились ульи. Ночью только и было слышно: зажужжит вылетевшая в тепло пчёлка и – чей-то вскрик. Значит, кого-то успела тюкнуть. Когда шло роение, мы с братьями были настороже. Резиновых перчаток, как сейчас, у нас тогда не было. Брали в руки ложки и бесстрашно собирали отделившийся рой в посудку. 

После 10 класса Махасима, как одного из лучших учеников, направили на учебу в Свердловский юридический институт. Но на вступительных экзаменах он получил одну «четвёрку» и при конкурсе семь человек на место не смог туда поступить. Постыдившись возвращаться в родное Ново-Нарышево, трудился слесарем на Серафимовском опытном заводе автоматики и телемеханики Затем была учёба в юматовском сельхозтехникуме, по окончании которого молодой экономист вернулся в родной колхоз качестве главбуха.

– В пятидесятые годы держать на подворье больше четырёх ульев было запрещено, – вспоминает он. – А спустя двадцать лет законы смягчились, и мы увеличили пасеку в пять раз. 

Жизнь текла своим чередом: Гасимов заочно выучился в сельскохозяйственном институте на экономическом факультете, трудился секретарём парторганизации, затем долгое время был «главным»: главным агрономом колхоза, главным бухгалтером СМУ НГДУ «Октябрьскнефть». А когда вышел на заслуженный отдых, только улыбнулся: «Какой-такой отдых? Главное для меня – пчёлы». В ассоциацию крестьянских (фермерских) хозяйств «Туймазинец» деятельный пенсионер вступил не с пустыми руками – на тот момент на его пасеке насчитывалось 120 ульев.   

 

Воруют-с...

По словам, Махасима Мансуровича, медоносов в районе (как и в республике в целом) становится меньше. По счастью, в середине двухтысячных вдобавок к положенным ему 100 гектарам паевых земель пчеловод получил ещё 200 га. На этих площадях с весны до осени базируются его пасеки и сеются медоносные травы: белый донник, гречиха, эспарцет, иван-чай, мордовник... В «довесок» Гасимову выделили 300 га заовраженных земель. Сегодня здесь – пруды, в которых плещутся карась, карп, белый амур, толстолобик и даже форель.

Пасеки у нас обширные, а вот строить возле них стационарные омшаники я не имею права, – сетует он. – То, что эти земли находятся у меня в долгосрочной аренде, которая истекает лишь через 12 лет, – не аргумент. Вот и приходится моим пчёлкам зимовать в близлежащих деревнях. Весной везу ульи в поля, осенью – обратно. Насекомые таким положением дел, естественно, недовольны.

Пчеловод обижается на законодателей и по другим поводам. Согласно нынешним правилам, расстояние между ульями на пасеке должно быть не менее 3-3,5 метров, между рядами ульев – не менее 10 метров.

– Однажды меня оштрафовали за то, что я это расстояние не выдерживаю, – вздыхает Гасимов. – Но если для одного улья выделять не менее 30 квадратных метров земли, представляете, какой участок потребуется для 700 пчелиных домиков?

Одной из самых острых проблем он называет и нехватку рабочих рук на селе. И – воровство. Сельчанин говорит, что кражу ульев они с братьями давно уже относят к естественным убыткам. Шутка? Как сказать. Однажды в течение года у них похитили 22 улья. Ни воров, ни ульев так и не нашли.

 

«Если мёд настоящий – он пахнет»

Махасим Мансурович охотно делится профессиональными секретами. 

– Когда появляется новый рой, многие пасечники стремятся объединить его со старым, – говорит он. – Чтобы пчёлы из разных семей не передрались между собой, нужно развести мелиссу (с греческого – пчелиная трава) с медовой сытой, обрызгать их этой смесью – и наблюдать за новосельем. Другой вариант – накрошить в дымарь чагу (нарост на березе), поджечь его и обдуть этим дымом обе семьи. 

Врачевать пчел он также предпочитает народными, экологически чистыми препаратами. К примеру, для лечения самого распространенного заболевания – варроатоза берёт горькую полынь, сосновые почки (их собирает с февраля по март), варит три часа, добавляет медовую сыту и потчует насекомых этой смесью. Говорит, клещей после этого – как не бывало.

– Казалось бы – что в этом сложного?, – продолжает он. – Но пару лет назад Китай вернул в Башкирию два вагона меда, в прошлом году большую партию этого лакомства развернул Евросоюз. Причина – наши пчеловоды лечили варроатоз антибиотиками. А они, естественно, попали в конечный продукт. 

Гасимов сразу откликается на просьбу подсказать, как отличить натуральный мёд от подделки:

Конечно, сделать это без лабораторных анализов непросто. Но есть нехитрые способы, основанные на наблюдательности и многолетнем опыте многих поколений. К примеру, сейчас, в начале весны, натуральный мёд просто не может быть жидким. Ведь этот продукт довольно быстро густеет. Быстрее всех кристаллизируется мёд из подсолнечника, дольше всех – из шалфея.

А вот в «высокий сезон», когда мёд жидкий, можно набрать его в ложку (половник) и дать ему стечь обратно в посуду. Если он течёт волнистой струёй, которая не обрывается на 60-70 сантиметров, велика вероятность, что перед вами – натуральный продукт.  

Другой вариант – открыть посуду с мёдом и сразу же принюхаться. Если запах резкий – мёд настоящий. Запах поддельного будет едва ощутим.

Что касается распространенного способа проверки с помощью химического карандаша – он показывает лишь содержание влаги в продукте. Но тот же гречишный мёд со временем начинается расслаиваться на мёд и воду. Так что карандаш – не панацея.

Ну а самый лучший способ не нарваться на подделку – обращаться к проверенным продавцам. Помнится, два года назад в Читинской области прикрыли подпольное предприятие, где изготавливали искусственный мёд. По всем параметрам его невозможно было отличить от натурального. Жуликов удалось «прижать» только потому, что их застали на месте преступления.    

И ещё. Мёд – это не повседневная еда, а лекарство. Суточная норма для взрослого человека – две чайные ложки. И есть его можно только в том случае, если вы не собираетесь выходить на улицу. Не раз слышал: «Я регулярно кушаю мёд, но почему-то часто подхватываю простуду!» Так ведь он повышает температуру тела, вызывает потливость. Вот и результат.

 

Нам есть чему у них поучиться

Гасимов говорит, что у пчеловодов и зимой хватает хлопот: они ремонтируют инвентарь, присматривают за зимовкой своих подопечных. В конце февраля забот у них прибавляется: матка начинает откладывать яйца, из которых через 21 день появляются молодые пчёлы. 

Мне повезло – у меня есть мощный тыл в лице супруги Валентины Ивановны, с которой мы вместе уже 46 лет, – завершает он разговор. – Она держит руку на пульсе моей деятельности: контролирует своевременность составления отчётов, отслеживает все «пчелиные» новости в интернете...

Мы оба с нетерпением ждем тепла. И особенно главного медосбора, который начинается в начале июля. В это время одна пчелосемья может за сутки собрать до 27 килограммов мёда. Такая работоспособность не проходит для них бесследно: летом рабочая пчела живёт не больше месяца. Получается, что она старается не для себя – для последующих поколений. Согласитесь – нам есть чему у них поучиться.

Алексей ШИЛЬНИКОВ.

Shilnikov-t@mail.ru

Фотографии: 

Подписаться на ежедневную подборку новостей